Судьба быть учителем

7 ноября 2025 04:11

Количество просмотров: 50

Малая родина Анны Михайловны – село Старая Барда Старобардинского района Алтайского края. С 1960-го его переименовали в Луговое, а район стал называться Красногорским. – Нас у мамы было семеро, я – самая младшая. На момент моего рождения старший брат воевал с фашистами. После Победы вернулся домой, женился, много работал. Наша деревня была в 7 километрах от райцентра. По меркам тех лет довольно далеко. Ни больницы, ни доктора. Был случай: заболела я корью, а до врачей довезти не получилось. И у меня пошло осложнение на глаза, на одном бельмо осталось на всю жизнь. Что я могу вспомнить о детстве? Послевоенные годы были тяжёлыми. Мама всё время на работе, старшие братья-сёстры кто трудился, кто в школе учился, а я одна дома сидела. Зима, дров мало, стёкла на окнах замерзали. Я ждала и всё скребла это окно, чтобы увидеть маму, и обморозила пальцы, да так сильно, что опухали. Жили, как и многие, просто. Спали на полатях. Мама старалась чем-то накормить нас, держала небольшое хозяйство. Оно, конечно, очень выручало. Но, как потом рассказывали старшие, тогда с населения собирали большие налоги: молоко, шкуры овец. Мама просила, показывая на меня: «Ей-то хоть чуть-чуть молочка оставьте». Дали разрешение на 500 грамм для меня, остальное приходилось отдавать колхозу. Старшие сёстры ходили на речку ловить рыбу; что поймают, жарили, иногда варили уху. Я же ходила с ними за ягодами. На полянке у леса росла клубника, много было калины, черёмухи. Кое-где встречались смородина да малина. Однажды сестра съездила в Бийск и привезла оттуда стакан мороженой дички – то-то радости было. Я тогда первый раз её попробовала, да такой вкусной мне показалась, как сейчас помню. Весной запасы кончались, и мы, дети, искали на колхозных огородах картофелины, оставшиеся в земле. Из них взрослые стряпали оладьи. Ох, как мы их уплетали! С наступлением лета ждали, когда начнёт расти в лесу дикий лук. Такого я больше нигде не встречала: толщина не больше моего пальца, высота же к лету достигала полутора метров. Его рвали и употребляли в пищу. Такое полуголодное детство нам выпало. Но всё-таки выжили, никто не умер. Так как село небольшое, школа была малокомплектной. Здесь окончила 4 класса. Дальше нужно ходить в райцентр – 7 километров пешком. Нас четверо было, и никто кроме меня не стал продолжать обучение – бросили. Одна я пошла в пятый класс. После второй смены шла домой одна, а уже темно. Бегу, а в голове только: «Хоть бы человек встретился». В лесу водились волки. Мне было страшно – вдруг они выбегут на дорогу, что тогда со мной будет? Но оставить школу не хотела. Так проучилась два года. После школьников стало побольше, мы преодолевали путь вместе – не так боязно, хоть и маленькие ещё. На каникулах дети помогали взрослым, особенно во время сенокоса. Я возила копны, постарше стала – подгребала траву. Единственное, мама не пускала меня на заготовку силоса, потому что это тяжело. А многие девчонки и там участвовали наравне с колхозниками. Отправляли нас вместе с женщинами убирать сорняки на пшеничных полях. Литовками срезали осот. Одним словом, некогда было сидеть, работали все. Но успевали и играть, и книжки читать. Когда стали постарше, придём с покоса – и наперегонки на речку, купаться, а потом – в клуб. А он уже закрыт, да и немудрено – время к одиннадцати. Мой сосед был знатный гармонист. Он, подружка и я затевали на крылечке танцы, а там и остальная молодёжь подтягивалась. Плясали, пели, играли в ручеёк, третий лишний. И не было такого, чтобы кто-то пакостил, в чужие огороды наведывался. Молодые люди не позволяли себе материться при нас, никого из них пьяными мы не видели. Потом всех, конечно, разбросала жизнь. Парень, что на гармошке играл, через несколько лет переехал вместе с родителями, другие тоже подались кто куда. Но друзей из родной деревни всегда вспоминаю с теплом: хорошие ребята и девчата были. Детей военных лет, моих ровесников и постарше, было в селе лишь несколько, младше нас – больше. Никогда не ругались меж собой, наоборот, где надо, старались поддержать. Шутили по-доброму, строили планы, – вспоминает наша собеседница. Среднюю школу Анна окончила с серебряной медалью. Поначалу уехала в Новокузнецк. Там жила родственница, мамина двоюродная сестра. Поступила в Сибирский металлургический институт. Но доучиться не пришлось: сказались проблемы со зрением, да и физические нагрузки оказались очень большими, стала часто болеть. Девушка не хотела сдаваться: взяла академический отпуск. После всё же пришлось уйти их вуза. А может, так оно и должно было случиться, и сама судьба вела эту хрупкую, невысокого роста женщину на тот путь, который был ей уготован? – Подала документы на физико-математический факультет пединститута в Бийске. Получив диплом, трудилась в родном Красногорском районе. В Горном Алтае я с 1972-го. Сначала не было работы по специальности, преподавала в заочной школе в городе. Недавно один человек мне сказал: «Спасибо, Анна Михайловна, что Вы заставляли меня учиться». «Хоть помогло?», – спрашиваю. А он служил в следственном изоляторе. «На заслуженный отдых, – говорит, – я ушёл с офицерским званием, значит, помогло». Через несколько лет пришла в кызыл-озёкскую школу, да так и осталась в ней до самой пенсии, работала до 70-летнего возраста. Педагогический стаж – 50 лет. В основном вела математику в 10-11-х классах, готовила к выпускным экзаменам, а это, сами понимаете, большая ответственность. Но ничего, работала, старалась. Среди моих бывших учеников – учителя, медики, военные. Нынешний спикер парламента республики Эжер Ялбаков учился в нашей школе. Все трудолюбивые ребята, могу только хорошее о них сказать. За званиями не гналась, детей и свой предмет любила, – говорит Анна Михайловна. С супругом воспитали двух дочерей; трое внуков теперь уже взрослые. На всех приходится несколько золотых медалей и дипломов с отличием – гены мамы и бабушки дают о себе знать.