За туманом и за недрами земли

31 октября 2025 05:10

Количество просмотров: 34

– На свет я появился 12 июня 1939 года, в тот же день, что и мама, Зинаида Федоровна. Место – Кемеровская область, железнодорожная станция или сейчас уже город Тайга. В семье было нас пятеро, я – точно посерединке, двое до меня и столько же после. Отец, Николай Григорьевич, был земский доктор. У него была бронь, и всю войну он пробыл дома. Но это только так говорится, потому что мы, дети, его не видели – он постоянно находился в госпитале при станции. Про папу говорили, что он врач от бога – пока спрашивает и записывает фамилию, имя и отчество пациента, уже мог поставить диагноз. Видел и распознавал заболевания на раз, – рассказывает Владимир Николаевич. – Мама занималась хозяйством, а в войну не помню, где она работала. Мы в основном были предоставлены сами себе, делали что хотели. Нашёл что-то – поел. Держали корову, небольшой огород был – морковка, брюква и всё такое. Имелся ещё другой участок, там садили огурцы и табак. Тогда существовал налог: например, если табака растет 120 корней, 40 отдай государству. С коровы – сдай то ли 560, то ли 650 литров молока. Барана держишь – полтора килограмма шерсти с тебя. С курицы – 10 яиц в месяц и так далее. За хлебом ходили всей семьёй: на работающего давали 450 граммов, на взрослого иждивенца – 320 и на ребенка – 250. По карточкам. А булки пекли большие, по 3-4 килограмма, да натуральное всё, без улучшителей. Вспоминает Владимир Николаевич парад 9 мая 1945 года в Тайге: – Ужас, сколько было народу. И мы – мальчишки, полуголые, босые, мордочки грязные... Танк Т-34 был, двигался на восток, на Японию, и всех катали по улице – такое удовольствие! Нас, шпингалетов, насадят кучу и давай туда-обратно по проспекту Кирова! А потом следующая партия... Вообще, конечно, в войну было тяжело, полегче стало только в начале пятидесятых. А до того взрослые домой приносили только треть зарплаты, остальное шло в облигации – был лозунг: «Всё для фронта, всё для Победы!». Себя помню лет с 4-5. В этом возрасте я уже табак резал вместе со старшим братом. Обуви не было, одежды особо тоже. Помню, до школы у меня были одни штаны, как у Гавроша – на одной лямке и с пуговицей на животе. Апрель наступает, только снег сходить начинает – мы, ребятишки, уже босиком бегаем, и по лужам, и везде. И ведь не болели. Не могу сказать, что совсем так, помню, я где-то скарлатину подхватил, дней 20 в больнице провёл. Потом ушел из 10 класса, поругавшись с учителем химии. Лето работал и поступил в вечернюю школу. Затем сезон трудился в поле и оттуда приехал в Юргу. Семья к тому моменту уже жила там. Год я, можно сказать, отдыхал от учёбы, хотя всё равно без дела не сидел. После с другом поступили в Новосибирский горный техникум, в геологоразведку, но мне не очень понравилось и я ушёл. Вообще, в школе у меня хорошо шла математика, а папа хотел видеть сына врачом. В итоге я ни туда и ни сюда, а на медицину так вообще аллергия... Ещё год пролетел, и в 1952 году я поступил в Томский геологоразведочный техникум. Геофизика, работа с приборами. Закончил в 1965 году. Стипендия была 36 рублей в месяц, считалось весьма неплохо. Ездили также в колхоз работать и оттуда привезли по 500, а кто 600 рублей! Ставили сено вручную. Просыпаешься рано утром, на коня – и вперёд. Правда, косили и гребли два трактора, а остальное – людским ресурсом. После окончания учёбы Владимир Николаевич уехал по распределению в Приморье. Тогда с этим было строго: если не поедешь – высчитывают ранее выданные подъёмные и ликвидируют диплом. – В геофизической партии отработал пять лет. – Конечно, там красота, природа, зверьё: тигры, медведи, изюбри, пятнистые олени. С тигром встречался, большая кошка: моя шапка проваливалась в её след. Провожала меня как-то по тропе, идя в нескольких метрах. Сила в ней! Коня если по хребту ударит – он сразу падает. Наблюдал как-то, как тигр в прыжке преодолел 12 метров, охотясь на кабана. Медведей видел не раз, однажды очень близко. Даже рассмотрел, какая у него шерсть блестящая, не то что у животных в зоопарке. Это был апрель, я с одной стороны поднимаюсь, он – с другой и между нами тоже 10 – 12 метров. Встали и смотрим друг на друга. Я достаю папиросу, прикурил, а он носом водит, нюхает... Развернулся и ушёл, косолапый – я хорошо рассмотрел, как он ходит. Метров через 20 обернулся, глянул на меня и дальше потопал. Самое главное при такой встрече – не дёргаться... С супругой Галиной Сергеевной познакомился тоже в экспедиции – так получилось, что оба всю жизнь занимались одним делом и трудились бок о бок. – В 1969 году поженились, в сентябре, а в декабре я оттуда слинял, – рассказывает герой нашей публикации. – Прежний начальник ушёл на пенсию, с новым отношения не заладились. Жена к тому моменту не отработала ещё свое распределение, приехала ко мне потом. На Алтае оказался в 1970 году. Человек же крутится-вертится, ищет, где лучше. Побывал в Новокузнецке, – ну даже зимой белой рубашки мне лишь до обеда хватило: всё коптит, черным-черно... Там мне сказали – поезжай лучше в Алтайскую геофизическую экспедицию, что в Майме. Тут начальником был дядя Вася Ирлик. Расспросил меня, как и что, готов ли работать. А что, говорю, ничего же страшного. Отправили меня в Чумышскую партию (их в то время было 12). Две зимы отработал в Кытманово, туда ко мне приехала супруга уже со старшим ребенком, а всего у нас трое детей – две дочери и сын. Третий год уже были на Холзуне (железорудное месторождение в Горном Алтае, на границе Республики Алтай (Усть-Коксинский район) и Восточно-Казахстанской области, – прим. авт.). Потом было Калгутинское месторождение и другие... В Алтайской геофизической экспедиции Владимир Зиновьев работал до начала 90-х. Напомним, для Майминского района АГЭ была градообразующим предприятием. За время её существования в райцентре построено несколько улиц, а также Детская школа искусств, спортивный зал и пристройка к школе №1, детсад «Светлячок» с бассейном и так далее. ..................................... Инна Жулаева