Цветовая схема:
C C C C
Шрифт
Arial Times New Roman
Размер шрифта
A A A
Кернинг
1 2 3
Изображения:



Афганский след: «Я за детей и внуков отвоевал»

Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал» Афганский след:  «Я за детей и внуков отвоевал»

19 февраля 2021 06:02

Количество просмотров: 428

Каким я представляю себе Афганистан? – это страна контрастов. Дневной палящий зной сменяется зимней стужей ночью. Бедность соседствует с роскошью. А вот караван: «корабли песчаных пустынь» верблюды величественно следуют вдаль. Сегодня у нас в редакции гость Анатолий Васильевич Половинко, который делится воспоминаниями, рассказывая о себе и той войне. Он достает из памяти события давно минувших дней и раскладывает их рядом с фотографиями. Снимки – черно-белые, воспоминания – цветные, яркие. – Мою кандидатуру согласовали в Москве, и 1 октября 1984 года я сел за парту в Ташкенте – учить дари, один из государственных языков Афганистана. Курсы длились десять месяцев, потом недолгое пребывание дома – и собеседование в ЦК КПСС и КГБ, где мне придумали легенду (учитель русского языка и литературы из Джамбула), – рассказывает он. – По легенде, имея на руках джамбульский паспорт, работая под прикрытием, курировал политотдел, кадры и паспортный стол. Дорогами Афганистана За два года в Кабуле Анатолий Васильевич участвовал в девяти боевых операциях, а также четыре раза в составе наземной группировки сил – поддерживали бомбоштурмовые удары советской авиации. – Мы по-настоящему выполняли интернациональный долг – от рабочих до командиров, – помогая населению. Ведь мы не только воевали с боевиками, но строили там все – от домов до объектов промышленности. До сих пор в стране работают эти объекты, построенные Советским Союзом. Наши специалисты создавали дороги и заводы, лечили и учили местных жителей, оказывали разную помощь, – продолжает А.В. Половинко. – Был один момент, когда в голове пронеслась мысль: зачем я сюда приехал?! Но это лишь миг, какие-то секунды, пока лежал в воронке от бомбы, над которой непрерывным шквалом вели огонь душманы. А началось это так, – вспоминает Анатолий Васильевич. – Получив подтвержденную информацию о местонахождении банды и спрятанного оружия, советские военные и царандойцы (народная милиция Афганистана) выдвинулись к кишлаку. Подойдя к месту назначения, начали артобстрел, чтобы заглушить душманов. Потом группа бойцов отправилась в определенный дом, нашла оружие и запросила помощи. Я находился на командном пункте, отвечал за связь. По приказу командира дивизии вызвал «вертушки». Прилетели, загрузили изъятое. Личный состав вышел из дома, все заняли свои места. Танкам и БТРам была дана команда разблокироваться и встать в колонну. Казалось бы, дело завершено. Но нет, впереди было самое опасное – выход из района операции. Душманы начали обстрел с крыши двухэтажного дома. А у нас четыре неукомлектованные машины. Тогда афганские офицеры бросилсь к нашим орудиям, оставив бойцов. Взяв их под свое командование, я дал приказ окружить дом, откуда велся обстрел. Душманы заметили передвижение и перенесли огонь на нашу группу… Очнулся в воронке. Меня плотненько окружили царандойцы, прикрывая своими телами. Скомандовал им : «Вперед, ребята!» – и мы вышли из двора. К счастью, нас заметили в колонне и прикрыли. Не подрывная – Мины в Афганистане были итальянского производства с пневматическим действием (по приезде домой долго их изучал). То есть проезжала одна машина по мине – один уровень подкачки, затем вторая – еще один уровень, а вот третья или, скажем, шестая машина в колонне попадала под срабатывание взрывного механизма. Иначе говоря, механизм приводился в действие вот этим так называемым подкачиванием. Соответственно, когда в колонне, где до начала движения щупом был проверен каждый метр маршрута, происходил подрыв, это вызывало удивление и множество вопросов к саперам. Именно «минная война» принесла нам в Афганистане большое количество изувеченных ребят. Вкус Кабула – В городе Мазари-Шариф перед древним Королевским дворцом тысяча белых голубей ворковали и гуляли среди стариков и детей, таких я больше нигде не встречал. Земли на границе хребтов и пустыни – родной дом и для них, и для кочевников. В той маленькой круглой долине прекрасно растут просо, кабачки, виноград, грецкий орех, абрикосы и замечательные гранаты с зеленоватой коркой и прозрачными зернами, – рассказывает наш гость. – Созревают и сладкие, как сахар, рыжие дыни и толстые арбузы. А какие тюльпаны расцветают весной в горах! Глаз не оторвать. Здесь плодородная земля, славившаяся сочным сладким виноградом, который привозили не только в афганскую столицу, но и в другие районы Афганистана. Однако за годы войны весь виноградник погиб. – Практически каждый дом в Афганистане представлял собой крепость, хотя почти все они сделаны из глины с соломой. Большой или маленький, но это был укрепрайон, где при желании можно было организовать серьезную оборону. Чем «духи» и пользовались. Стены доходили до нескольких метров вверх с окошками на уровне второго этажа, откуда можно держать под огнем прилегающую территорию, – вспоминает Анатолий Васильевич. – Душманы в лабиринтах своих улиц и домов, конечно, разбирались лучше, чем мы: могли появиться со всех сторон, открыть огонь и быстро уйти в не предсказуемом для нас направлении. Бой в населенном пункте всегда был одним из самых сложных. – Жара невыносимая, солнце стоит с четырех утра до восьми вечера, вода привозная, – продолжает вспоминать А. Половинко. – Но все-таки у нас была баня – большая вырытая в земле яма, обставленная снарядными ящиками, заштукатуренная, приведенная в порядок. Там стояла здоровая чугунная труба, обложенная галькой, в которую капала солярка, в результате чего труба разогревалась добела. Баня была настоящая. Необъявленная война – Восемнадцати-двадцатилетние мальчишки оказались в Афганистане в очень сложной ситуации. Ко всем обычным тяготам – частые боевые выходы, колоссальные физические нагрузки, необустроенность военных городков, непростые климатические условия и ночные обстрелы – добавлялись психологические сложности. Было негласное правило: выезжать до постов в первой половине дня, а после – «духи». Зайдешь днем в кишлак – все друзья, все «шурави», простого крестьянина от бандита не отличить. Ночью можешь нарваться на автоматную очередь из этого же кишлака. Это обычное дело было – днем ты мишень только для «духов», а ночью – каждый камень враг. Кто есть кто – в этой стране было не разобрать. Своих здесь никогда не сдавали. Каждый раз, когда десантники нарывались на засаду душманов в ущелье, было трудно сразу понять, кто и откуда ведет огонь. Иногда казалось, что стреляют сами горы, – закончил свой рассказ наш гость. Там, за Амударьей, еще не наступил мир. Но есть надежда, и она в сердце каждого нашего солдата-интернационалиста, что согласие в Афганистане будет восстановлено. Тридцать два года назад советские войска были полностью выведены из Афганистана. В кровопролитной войне, продолжавшейся 9 лет 1 месяц и 21 день (3340 дней), из Горного Алтая отслужили около 350 человек, 11 из них погибли. Двое имеют ордена Красной Звезды – это полковник запаса В.В. Александров (Горно-Алтайск) и В.П. Порохня (Турочак). В нашем районе живут 24 ветерана-«афганца». Да, с расстояния в 32 года многое сейчас видится иначе. Именно воины-«афганцы» – офицеры и прапорщики, контрактники – часто спасали ситуацию в годы первой и второй чеченских кампаний, обучали необстрелянных молодых солдат. До сих пор многие «афганцы» в строю – в армии, полиции, органах безопасности, других силовых структурах. Пусть в сердце каждого солдата берег Амурдарьи останется символом мужества и отваги. ................................................. Асем Камитова